1 авг. 2012 г.

Взаимодействие европейской и восточной мысли до Хайдеггера

Обращаясь к Востоку, европейская мысль как бы смотрелась в некое инокультурное зеркало, видя в нем отражение своих собственных проблем и интересов. В течение столетий Европа не столько стремилась понять Восток в его своеобразии и принять его в его таковости, сколько желала обнаружить в нем подтверждение своих собственных открытий, дерзаний и устремлений.

1 июн. 2012 г.

Шанхайские миниатюры

Через весь лик Китая начертан огромный иероглиф: - Чо - Еда. [Шанхайские эмигранты, в массе своей, плохо владели китайским языком, а если и говорили на нем - то пользовались шанхайским диалектом (тогда всеобщий китайский язык путунхуа только вводился - прим. изд.).
Символическое изображение рта стоит его корневым знаком - .

Еда, - самый процесс еды, - играет в китайском быте огромную роль. Магическое слово «Чо» (или «Чи-фан» на Севере 吃饭) прерывает самую срочную работу, способно остановить самый жестокий бой между армиями враждующих генералов.

На еду, Китай тратит уйму времени. Едят везде и всегда.

На самой паршивой улочке вы непременно найдете трактирчик, пахнущий бобовым маслом, или ресторанчик с каким-нибудь цветистым названием, не говоря уже о бесчисленных разносчиках «Чо».

В три-четыре часа утра, по смрадным лабиринтам переулков миллионных городов, все еще мягко шаркают туфлями бродячие рестораны, и в ночной тиши высоко и заливисто вибрирует каменная пластинка, или бряцают связки медных обрезков, которыми они возвещают о своем приближении. На плечах, на бамбуковом коромысле, упруго колеблется походная резная кухонька с непотухающим камельком, над которым брызжет из котелка темное кипящее сало.

Поэтому в городах, у мелкого люда редко бывают домашние кухни: зачем они, когда пар над котлами закопченных харчевок всех разрядов восходит почти круглые сутки подряд? - Питаться в ресторане и проще и удобнее, и экономнее.

Это в повседневном, будничном обиходе. Но каждое событие в личной или семейной жизни китайца, каждый из редких праздников, обязательно отмечается пиром, на который даже бедняк не пожалеет последнего гроша. Именно - пиром, а не выпивкой, как у нас: ведь, в общем, Китай пьет сравнительно очень мало своего желтого пахучего рисового вина. Весь центр тяжести перенесен на «Чо».

- Толстый человек, - хороший человек! - говорит китаец.

Если что-нибудь болит внутри, - значит, болит живот. Говоря о мыслях, вместо головы простонародье указывает на чрево.

В парадном китайском обеде, даже средней руки, бывает не меньше 15-20 блюд, плюс к этому, разумеется, вечный и неизменный рис, который в счет не входит. Длится такой обед немало часов.

Вот, например, меню пира, которым меня угостили на свадьбе моего приятеля, молодого м-ра Цана, состоятельного и старорежимного китайца.

Началось с орешков, сластей, тыквенных семян и семечек лотоса. Потом шли (порядок сохранен): 1) Разварная треска; 2) Соленая лососина с хреном; 3) Копченая «лакированная» утка; 4) Свернутые вареные на пару блинчики, в которые завертывают кусочки утки; 5) Свежая жареная рыба под сладким соусом; 6) Оладьи; 7) Сладкий суп-компот; Свежая рыба с грибами; 9) Яйца с картофелем; 10) Суп из плавников акулы; 11) Макароны; 12) Пельмени из курицы; 13) Сладкий рис; 14) свежая жареная рыба; 15) Ветчина; 16) Тонко наструганная жареная курица; 17) Соленая утка; 18) Моченая белая черешня; 19) Заливное из сердец куриц; 20) Жареные куриные потроха.

Все это подавалось на круглый лакированный стол в фарфоровых чашках и блюдах, целыми сериями по 3-4 кушанья за раз, и каждый гость залезал в них своими двумя палочками. Только рис, белоснежный и крупный, каждый накладывал на свою отдельную чашечку. Жених, по обычаю, отсутствовал, - оставался с невестой, - а приглашенных угощал его отец. Он доставал из блюд собственными палочками самые лакомые куски и протягивал почетным гостям.

Мне особенно понравились акульи плавники, напоминающие нашу вязигу, и я спросил, как они приготовляются?

- О, - ответил, улыбаясь, м-р Цан-отец, - это довольно сложное дело! Прежде всего, положите купленные акульи плавники в горшок, прибавьте немного древесной золы и прокипятите несколько раз. Затем тщательно снимите верхнюю кожуру. Если она трудно отделяется, - необходимо вскипятить еще раз, и тогда уже чистить. Потом снова проварите уже очищенные плавники, снимите все мясо. Проварите очищенные хрящики еще раз и оставьте мокнуть в ключевой воде, чтобы отбить известковый привкус. Затем положите плавательные перья и хрящики, из которых состоят плавательные перья, в крепкий куриный бульон и прокипятите несколько раз, до тех пор, пока они не станут мягкими и нежными. Ну, приправьте суп раковыми шейками, - очень хорошо также посыпать немного струганной ветчиной, и тогда можно подавать на стол…

Я любовался м-ром Цаном-отцом, пока он рассказывал, помогая обильным и законченным жестом непривычным словам чужого языка. Он совсем преобразился. Видно было, что это артист и любитель. Как китайский художник заботливо выписывает каждый волосок на шкуре какого-нибудь свирепейшего тигра, так и он тщательно отмечал и переживал в душе каждый этап этого сложного кулинарного процесса.

В заключение, он ловко подхватил палочками целую косму янтарных волокон акульих плавников и вежливо поднес их к моему рту.

Честное слово, - они были очень вкусны!..


23 янв. 2012 г.

С новым годом!

Счастливого нового года! 
新年快乐 (полные иероглифы: 新年快樂) - xīnnián kuàilè.
Xin Nian (新年) - Новый Год.

21 янв. 2012 г.

Китайский Новый Год - 2012

Китайский Новый Год - утро года!
Тема конца света не актуальна ближайшие 15 млн. лет
Интервью с Брониславом Виногродским

Китайский Новый 4710-ый год

Китайский лунный год и китайский прорицательный солнечный год не совпадают. Прорицательный солнечный год всегда начинается 4 или 5 февраля по григорианскому стилю. А празднование Нового года в Китае приходится на второе новолуние после зимнего солнцестояния.
В этот раз восточный Новый год придет в ночь с 22 на 23 января.
Искусство и традиции Китая
Ночь под Новый год китайцы называют «ночью встречи после разлуки». Для них это самый важный момент года.
Большое значение придается в Китае праздничному новогоднему ужину, во время которого за одним столом собирается вся семья, места за столом предусмотрены и для тех членов семьи кто, по той или иной причине, отсутствует на праздновании Нового года.

Обильный праздничный стол, накрытый в новогоднюю ночь (или «чуси»), по традиции называют «няньефань» (что означает «ужин в новогоднюю ночь»), в некоторых районах Китая он получает название «туаньняньфань» (ужин для встречи Нового года), «хэцзяхуань» (веселье всей семьей), «фэньсуйцзю» (парадный стол, разделяющий два года ), «шоусуйцзю» (парадный стол для бодрствования в новогоднюю ночь) или «цысуйцзю» (парадный стол, провожающий старый год). Согласно местным поверьям, как встретишь Новый год, так он и сложится. Поэтому китайцы тщательно следят, чтобы праздничный стол ломился от разнообразных угощений. Праздничный ужин принято готовить за несколько часов до наступления Нового года, чтобы в последние часы старого года не пользоваться ножом, которым, согласно поверьям, можно нечаянно отрезать свое счастье и удачу. На севере Китая обязательным блюдом на новогоднем столе являются пельмени (цзяоцзы), которые лепят всей семьей, на юге - суп с клецками и длинной лапшой, символизирующей длинную жизнь (хунычунь).
.



Северяне отдают предпочтение пельменям, потому что на китайском языке слово «цзяоцзы» созвучно со словами «проводы старого и встреча нового». Кроме того, пельмени напоминают своей формой традиционные слитки из золота и серебра и символизируют пожелание богатства.

20 янв. 2012 г.

Год Водного Дракона

Девиз 2012 года : Внимательность и Доброта.
Ясность чистой воды - вот что нужно в этом году.
Интервью с Брониславмо Виногродским

16 дек. 2011 г.

Мифы древнего Китая

Мир древних мифов оказывается неизмеримо шире мира рационалистически мыслящего современного человека, так как кроме мира ≪наземного≫ (рационального) включает в себя как минимум еще два — подземный и небесный, а также бесчисленное количество путей, связующих их. И если на этих путях человеку вдруг становится понятным время сева или жатвы (т. е. знание находит в том числе и хозяйственное применение), то тем большее величие обретает бог, тем больше его милости изливается на Творение, тем крепче убежденность, что боги довольны, мир находится в гармонии, и правление успешно.

Как видим, перед нами совершенно иная логика, иной внутренний смысл, а соответственно, иная мировоззренческая система, к анализу которой подходить с привычными современному человеку рациональными критериями системы не только неверно с точки зрения смысла, но и просто бесполезно. Все так называемые ≪архаические≫ мировоззренческие системы строились именно в соответствии с этой нерационалистической логикой. Не являлась исключением и мировоззренческая система Древнего Китая.

Однако у древнекитайской мифологии есть и другие существенные особенности. Во-первых (и это самое главное), мифологическое мышление Китая не было подвергнуто рационализации, как, например, греко-римское. Даосизм и буддизм вообще ценили «рацио» довольно низко, предпочитая интуитивный способ познания мира. Философия ради философии, как своего рода самолюбование ума, всегда была чужда Востоку. В соответствии с этим мировоззрением истинное знание не может быть высказано словами, поскольку бога невозможно постичь умом. Подавляющее большинство даосских и буддийских текстов является не чем иным, как записями учеников о своих беседах и общении с учителем (например, «Лунь юй» — книга о взглядах и беседах Конфуция, записанная его учениками). Это были своего рода «конспекты», которые позволяли еще раз вернуться к тому, что сказал или сделал учитель, дабы обрести лишнюю возможность поразмыслить над увиденным или услышанным. Эти притчи или, в более широком смысле — тексты, ничему не учили. Они лишь позволяли, выражаясь метафорически, ступать туда, куда ступала нога учителя, чтобы облегчить процесс самосовершенствования. Именно поэтому подобных текстов — величайшее множество, как бесконечно количество путей, по мнению китайцев, ведущих к совершенству.

Окунитесь в разнообразный, таинственный и причудливый мир китайской мифологии


11 нояб. 2011 г.

Из тысячелетней мудрости Китая

Прежде чем растить цветы и сажать бамбук, любоваться журавлями и наблюдать за рыбами, обрети в себе покой.
Если же просто переселиться в красивую местность, окружить себя прелестными вещами, судить понаслышке о конфуцианской мудрости и твердить со слов Будды о пустоте всего сущего, что же тут изысканного?

«Вкус корней» Хун Цзычэн ( жил во времена правления императора Ваньли (1573–1619), носил прозвище «Человек Дао, вернувшийся к Изначальному») - Перевод В.В.Малявина

4 нояб. 2011 г.

Империя ученых

ЗА ДВЕ С ЛИШНИМ ТЫСЯЧИ ЛЕТ существования императорского Китая немало поколений китайцев были свидетелями внезапного краха огромной державы, еще вчера находившейся в зените своей славы. Такие катастрофы случались настолько регулярно, что китайские историографы традиционно осмысляли историю в категориях «расцвета и упадка» (шэн-шуай) империй. Не может пройти мимо этих катастроф и современный исследователь. Пусть он уже не меряет ими историю и не стремится извлечь из них назидательные уроки. Все же «упадок», или «кризис», империи остаются для него общим определением исторической действительности и в этом смысле - фактом первостепенной важности, многое раскрывающим в исторической судьбе данной цивилизации.

Распад ханьской державы в III в. не только являет собою первый пример гибели жизнеспособного централизованного государства, просуществовавшего четыре сотни лет и ставшего образцом для традиции имперского правления в Китае. Сами обстоятельства этой катастрофы не совсем обычны. Беспрецедентный накал политической борьбы и политической агитации среди верхов общества, с одной стороны, грандиозное религиозное движение и восстание народа, с другой, придают событиям исключительный драматизм.
Впрочем, черты общественной жизни, формы идеологии и нормы культуры, заявившие о себе в тот период, принадлежат уже не столько истории древнекитайской империи, сколько новой, средневековой эпохе. Период заката ханьской династии, обозначившего рубеж между древностью и средневековьем в Китае, определил облик китайского общества и китайской цивилизации на много столетий вперед.

Книга Владимира Малявина «Империя ученых» впервые увидела свет почти четверть века назад, но до сих пор в мировой науке не появилось работ, содержащих новые концепции по рассмотренной тематике.

15 окт. 2011 г.

Каталог Гор и Морей - 山海经

«Каталог гор и морей» (Шань Хай Цзин) — анонимный памятник, сложный по своему составу и содержанию,— представляет собой свод, по существу, самостоятельных «сочинений», основанных, в свою очередь, на длительной традиции, включавшей разновременные пласты положительных знаний, мифологии, верований.
В связи с этим всякая попытка точно датировать памятник обречена на неудачу. В этом плане речь может идти лишь о примерном времени оформления отдельных книг, древности закрепленной в них традиции и памятника в целом.

Памятник известен в одном списке-редакции собирателя, редактора, комментатора и поэта Го Пу (276—324 гг. н. э.). Этот список, положенный в основу всех последующих изданий, состоит из 18 цзюаней (свитков, или глав в современном понимании слова), что указано и в его названии (≪Каталог гор и морей в 18 цзюанях≫).


Здесь Вы можете познакомиться с русским переводом древнейшего китайского произведения. Не обходите вниманием предисловие к Шань Хай Цзину. Человеку, столкнувшемуся с Каталогом Гор и Морей впервые, предисловие будет очень полезно.


Если книжка еще не загрузилась, рассмотрите одного из многочисленных ее персонажей - 天吴(tiānwú) - Тяньу (морское божество, водяной) из девятого свитка:
Каталог Гор и Морей - 天吴(tiānwú)
Основные источники сведений по китайской мифологии, особенно по её архаическому и конфуцианскому периодам, – это прежде всего сочинения так называемого конфуцианского канона: «Книга песен» («Шицзин»), «Книга преданий» («Шуцзин») и примыкающая к ним иньская «Книга перемен» («Ицзин»), а также «Каталог гор и морей», «Исторические записки» Сыма Цяня, стихи поэта Цюй Юаня (III в. до н. э.), «Записки о поисках духов» Гань Бао. Среди других источников – даосские философские и алхимические трактаты (например, «Баопуцзы» Гэ Хуна), буддийские сутры и их народные переложения (бяньвэнь), классические китайские романы.

«Каталог гор и морей», о котором впервые упомянул в своих «Исторических записках» Сыма Цянь, представляет особый интерес для изучения китайской мифологии. Предание гласит, что «Каталог» был выгравирован на девяти священных сосудах неким Бо И, помощником героя Юя, который усмирил потоп. Как писал философ Ван Чун (I в. н. э.): «Когда Юй и И усмиряли воды потопа, то Юй занимался усмирением вод, а И – записью сведений о различных вещах. Как бы далеки ни были земли за горами и морями, они всюду побывали, осмотрели всё, о чём услышали. И создали они „Каталог гор и морей“. Если бы Юй и Бо и не совершили столь дальних путешествий, то не описали бы гор и морей. Описать же горы и моря они смогли потому, что видели всё множество вещей».

12 сент. 2011 г.

Обучение каллиграфии в Китае.

Китайская каллиграфия в Китайском клубе Лин Лун
Обучение каллиграфии начинается в детстве или ранней юности. Многие корифеи китайской каллиграфии были вундеркиндами, но мастерами они становились лишь в преклонные годы, когда по мере возрастания духовного опыта им открывалась вся полнота возможностей каллиграфической техники.Изучение каллиграфии начинается с постановки обхвата кисти правой рукой, при этом никаких поблажек для левшей не делается. Имеет смысл переходить от написания крупных знаков к более мелким, а не наоборот. Восходящая еще к династии Хань система подготовки каллиграфов в изложении Чэнь Чжимая выглядит следующим образом.
В 11-13 лет учащиеся практикуют устав среднего формата; в 14-16 лет изучают устав мелкого формата; в 17-20 лет знакомятся с полууставом, а в 21-25 лет - со скорописью. Одновременно с этим от 13 до 23 лет они осваивают почерк чжуанъ-шу, а в 24-25 приступают к протоуставу.
Ученики постигают опыт каллиграфической традиции, копируя выдающиеся произведения древности. Так как объем каллиграфического наследия необозримо велик, то копирование сопутствует всей профессиональной деятельности каллиграфа до самой его старости. На начальной стадии правильный выбор образцов для копирования и последовательность их проработки имеют принципиальное значение. Ошибки в стратегии освоения каллиграфической традиции роковым образом сказываются на творческих судьбах учеников, которые зря тратят время и силы на недостижимые для уровня их техники задачи. Вполне закономерно, что большинство выдающихся мастеров были выходцами из прославленных своей ученостью семей, в которых из поколения в поколение накапливался педагогический опыт постановки каллиграфической техники.
Профессиональная подготовка каллиграфа была сопряжена с постоянными странствиями как для ознакомления с монументальными памятниками (наскальной каллиграфией, стелами), так и в связи с необходимостью просмотра частных коллекций, в которые можно было попасть только по рекомендации. Обычно каллиграфы фиксировали свои впечатления в дневниках, материалы которых использовались ими при написании трактатов. Для расширения профессиональной эрудиции каллиграфы, невзирая на крупные затраты, коллекционировали оттиски и оригиналы, выступая на художественном рынке и как создатели, и как покупатели каллиграфической продукции. Широта осведомленности мастера была непременным условием его творческого успеха.
Техника письма является неотъемлемой частью каллиграфической эстетики, ибо она прозрачно передает многоплановую информацию об авторе произведения. Техника письма свидетельствует не только о психофизической подготовке каллиграфа, но и о его духовных достижениях или срывах. Основополагающие технические программы каллиграфии доступны для подобающего воплощения лишь на определенном духовном уровне развития человека. Можно утверждать, что каллиграфическая техника является тем фильтром, который естественно защищает искусство каллиграфии от психических патологий и этических нарушений, не подпуская недостойных к власти воздействия, которой обладает каллиграфическая пластика в ее высокохудожественном исполнении.
Белозёрова В.Г.

11 сент. 2011 г.

Китайская традиционная живопись в Китайском клубе Лин Лун

3 сент. 2011 г.

Shufa - это правильно

Лин Лун полностью поддерживает профессора Тьен Юн Чжана


Стремление к красивости всегда было в китайском Письме - "Шуфа", и всегда изгонялось из него. Известен классический трактат, где красивость упоминается как подлежащий искоренению порок (Ли Хуа, династия Тан). Все это — сорняки, растущие на обочине пути Письма.